Встреча прошла несколько вяло, скомкано, устало, и уж совсем не так, как мечталось в радужных видениях учителю пения. Впрочем, туш прозвучал недурно, хотя несколько громко, - видно, воодушевление учителя, нараставшее в часы томительного ожидания, передалось и оркестрантам. Но недурно, недурно прозвучал туш, даже как-то взбодрил приунывших. Учитель пения покосился на директора, но не встретил его взгляда, потому что тот, в свою очередь, косился на заведующего роно. Заведующий роно наконец одобрительно глянул в сторону директора, однако нельзя было утверждать, что именно на директора, несмотря на это, директор с готовностью поймал и адресовал себе этот начальнический взгляд, и учитель пения остался доволен тел, что доволен директор. Еще раз туш прозвучал на собрании в здании сельсовета, где должны были выступать руководители района и гости из Баку. Прозвучал опять очень громко и как-то навязчиво, настойчиво, словно и ученики и учитель пения хотели надолго оставить память о себе этой бравурной музыкой. Лицо учителя пения, когда он дирижировал, горело вдохновением.

Один из уважаемых гостей наклонился к заведующему роно, заведующий, выслушав его, с готовностью кивнул и сказал что-то на ухо директору школы. Директор вышел из-за стола президиума и подошел к учителю пения, стоявшему в напряженной стойке, чтобы не упустить момента для нового взрыва оглушающего туша. Директор тихо сказал ему:

- Молодцы. Можете идти. Больше музыки не понадобится.

И так как играли они ничтожно мало, всего несколько минут, учителю пения это показалось немного оскорбительным.

Сколько репетировали, волновались! Зачем? Неужели это все, и завтра снова начнутся беспредельные будни?

Когда мрачный учитель пения со своим оркестриком пробирался сквозь толпу на улице возле сельсовета, ему показалось, что он слышит смешки за своей спиной. Тогда вдруг он решительно раздвинул толпу своими короткими руками, построил в ряд приунывших ребят и, понимая, что совершает ошибку, которая может дорого ему обойтись, но тем не менее решительно отмахнув все страхи, поднял свою кизиловую дирижерскую палочку: