Я по воду пошла…

— И много вас там?

— Было много. Да все разбрелись.

Прислушиваясь к приглушенному стуку колес и храпу лошадей, Алексей лихорадочно соображал: «Может быть, выйти сейчас вместе с девчушкой на дорогу, смешаться с беженцами? Но ведь девочка говорит, все разбрелись… Так легко на глаза попасться. Обнаружат. Начнутся расспросы, кто да что…»

— Пойдемте с нами. Я вам помогу. Мы ведь живем в Юшкове.

Алексей не знал, что сказать. Словно отдаленные раскаты грома, доносился гул канонады. Прикинул в уме: «Совсем недавно был со своими, километров двадцать пять, а теперь вот отделен от них широкой полосой фронта. Человек на льдине, куда-то меня прибьет?»

— Ну вот что, — сказал Алексей. — Сейчас возвращайся вместе со всеми домой. А как стемнеет, приходи к дубу, к тому, что на развилке дорог. Знаешь?

— Еще бы!

— Так вот. Там я буду тебя ждать. Придешь?

— Приду.

— Матери и отцу не говори. Да и соседям тоже.

Она понимающе кивнула головой. Брови ее озабоченно сдвинулись.

— Как тебя зовут?

— Аня.

— А меня Алексей. Алексей…

Аня решительно встала и скрылась в кустарнике.

Еще засветло Алексей изготовил из сухой ветки ольхи костыль, а когда начало смеркаться, царапая руки и лицо о кустарник, дополз до опушки. К дубу на перекрестке надо было добираться через поле выжженной ржи. Алексей постоял, прислушиваясь. Справа по шоссе, километрах в двух от леса, гудели машины.

Алексей уловил треск мотоциклов, обрывки веселой песни.

Вскоре показались контуры массивных крытых грузовиков. Какая-то, видимо тыловая, немецкая часть двигалась по шоссе в город.

Колонна текла ревущим потоком. Вот он, враг.

Движется по нашей земле, деловито, неторопливо, властно. Грохочет сотней моторов и распевает беззаботные песни. А он, Алексей, должен ползать, скрываться, стать незаметным.