По вытоптанной дорожке, от шалаша к опушке леса и назад к шалашу, ходит Дубяга.
День стал заметно короче, а в лесу он обрывается сразу, как только зайдёт солнце. Сумрачно становится, угрюмо, а следом наваливается ночь — тёмная непроглядно,
В засаде четверо. Никто не спит, все на-чеку, нельзя посветить фонариком, чиркнуть зажигалкой. Каждые полчаса сменяются часовые.
Донесение о немецких диверсантах принесла старуха Никитична. Её послал через линию фронта Пётр Семёнович, которому поручено наблюдение за школой диверсантов. А сведения эти добыл разведчик «Сокол», проникший в немецкую школу.
«Сокола» Дубяга видел всего один раз перед его вылетом. В тот день капитан Дубяга впервые прибыл сюда в армию, может быть, потому так накрепко врезалось ему в память всё, что тогда он видел.
Ярунин и «Сокол» сидели рядом на скамье, вполголоса разговаривали. В избе чадила коптилка. Слышно было, как за перегородкой плакал хозяйкин ребёнок, скрипела раскачиваемая люлька.
Немцы пристреляли большак, с нарастающим воем пролетали над крышей снаряды и рвались за деревней.
Подполковник инструктировал разведчика. «Сокол», ленинградский студент, не в первый раз отправлялся на задание во вражеский тыл, но сейчас он уходил надолго, и его задание было сложнее, требовало большей смелости, предприимчивости, чем прежние.
Он спустится в тылу врага за Ржевом, сожжёт или закопает парашют и пройдёт назад по дорогам мимо немецких часовых в Ржев. Документы его исправны — он возвращается домой из Ельни, потому что закрылась пекарня, где он работал. На нём поношенное гражданское платье, в руках узелок с сухарями.
На западной окраине Ржева под видом школы связи обосновалась школа немецких диверсантов. Пётр Семёнович получил приказ неотступно следить за школой. К Петру Семёновичу направлен «Сокол».
Как отчётливы эти последние минуты прощанья! Взгляд умных глаз подполковника, крепкое его рукопожатие, сдержанная сердечная взволнованность,— вот то пристанище, к которому не раз будет мысленно обращаться из вражеского стана разведчик.