Город будет обращен в прах и пепел.

Выслушав донесение, командиры зашумели:

— Это дезинформация!

— Полный бред, зачем им понадобилось уничтожать нашу деревню? Решающие бои идут под Бильбао!

— Отвлекающий сброс информации! Какого дьявола этот макаронник с секретным планом разъезжал взад-вперед прямо перед носом наших бойцов?

— Да, но зачем?

— Чтобы наше командование оттянуло свои силы с места настоящего удара?

— Какие силы? Сил-то никаких нет! Ни зенитных батарей, ни истребителей.

— Просто запугать? Запутать?

Один Хосе сидел с отсутствующим видом, как будто не мог понять, что происходит. Хотя он давно уже думал об этом и боялся, что именно так и произойдет. Наконец, как будто очнувшись, он среди общего гвалта тихо спросил начальника штаба:

— Простите, а дата?

— Что? Не слышу.

Лейтенант спросил громче.

— Дата налета. Когда, на какой день назначена бомбардировка?

Комендант взял большим и указательным пальцами свою сигару, которая уже успела потухнуть, и просунул ее между своими тонкими губами. И даже попытался потянуть дым.

— А, черт! Потухла! Дерьмовая сигара!

— Комендант!

— Дата бомбардировки — двадцать шестое апреля, понедельник. Сегодня, лейтенант.

Берзоев нажал на кнопку звонка и постоял перед дверью пару минут. Потом позвонил еще. Никто не выходил. Он толкнул дверь — дверь была открыта. Вошел в офис и по маленькому коридору, в котором горело только аварийное освещение, добрался до конференц-зала. Помещение было наполовину заполнено людьми. Люди выглядели ошарашенно, даже испуганно. Курили, кто-то тыкал в клавиши мобильного телефона, пара человек сидели с раскрытыми ноутбуками на коленках и листали — пэйдж ап, пэйдж даун.