- Ни курить, ни надираться ей нельзя, - сказал Хелен врач.

- Уж не думаете ли вы, доктор, - спросила Хелен, - что она переменится?

- И тем не менее мой долг предупредить вас.

- Хетти вряд ли сочтет соблазнительной перспективу трезвой жизни, сказала Хелен.

Муж ее засмеялся. Когда Рольф заходился смехом, один глаз у него слепнул. Сплюснутая ирландская моська наливалась кровью; спинка острого носишка белела.

- Тут мы с Хетти два сапога пара, - сказал он. - Она пить не перестанет, пока не сопьется вчистую. И если бы воду на озере Сиго претворили в виски, Хетти легла бы костьми, но разобрала бы свой старый дом на доски, чтобы построить плот. И поплыла бы, закачалась на алкогольных волнах. А раз так, что толку призывать ее к трезвости?

Хетти тоже признавала их сходство. Когда Рольф пришел ее проведать, она сказала:

- Джерри, по-настоящему я могу обсудить мои неприятности только с тобой. Как мне раздобыть деньги? У меня есть хотчкисовская страховка. Я каждый месяц вносила по восемь долларов.

- Она тебе мало что даст, Хет. Ты не член Синего креста*.

* Синий крест - неприбыльная страховая организация, возмещающая расходы на операции и т.п. членам, постоянно уплачивающим взносы. (Здесь и долее примеч. переводчиков.)

- Я перестала платить взносы лет десять назад. А что, если попробовать продать что-нибудь из моих ценностей?

- Какие еще у тебя ценности? - спросил Рольф. От смеха глаз у него почти закрылся.

- Да ты что, - взвилась Хетти. - У меня их хоть отбавляй. Во-первых, прекрасный персидский ковер, который мне оставила Индия, - ему цены нет.

- Он весь в дырах, Хет, его все эти годы прожигали угли из камина.

- Ковер в отличном, просто отличном состоянии. - Хетти сердито передернула плечами. - Такой прекрасный ковер всегда ценность. А дубовому столу из испанского монастыря три сотни лет.

- За него можно выручить долларов двадцать, и то если повезет. А чтобы увезти его, придется выложить не меньше пятидесяти. Дом - вот что тебе надо продать.