- Не связаться ли нам с ее семьей? - спросила Хелен врача.

У него была загрубевшая белесая кожа. Копна темно-рыжих, очень сухих волос. Он порой считал нужным объяснить пациентам: "Во время войны я перенес тропическую болезнь".

Врач спросил:

- А есть и семья?

- Старики братья. Дети дальних родственников, - сказала Хелен.

Она пыталась сообразить, кого призовут, когда она сама сляжет - в ее возрасте этого следует ожидать. Рольф позаботится, чтобы за ней был уход. Наймет сиделок. Хетти это не по карману. Ей и так уже пришлось потратиться не по средствам. Одна трасткомпания в Филадельфии выплачивала ей в месяц восемьдесят долларов. Имелись у нее и крохотные сбережения в банке.

- Смахивает на то, что оплата ее долгов ляжет на нас, - сказал Рольф. - Если только не приедет ее братец из Мексики. Не исключено, что нам придется вызвать кого-то из этого старичья.

* * *

В конце концов к родственникам обращаться не пришлось - Хетти пошла на поправку. И со временем стала узнавать посетителей, хотя голова еще не прояснилась. Из того, что случилось, она мало что помнила.

- Сколько литров крови мне перелили? - с этим вопросом она приставала ко всем. - Я вроде бы помню пять, шесть, восемь переливаний. При дневном свете, при электрическом. - Она пыталась выдавить улыбку, но приятное выражение не давалось - она не владела лицом. - Как я заплачу за кровь? вопрошала она. - Литр стоит двадцать пять долларов. Те деньги, что у меня имелись - а их и было немного, - чуть не все вышли.

Кровь стала темой всех ее разговоров, главной ее заботой. Кто бы ни навещал ее, она заводила свое:

- ...пришлось всю-всю кровь заменить. В меня вливали кровь ведрами. Ведрами. Надо надеяться, что кровь была не порченая.

И хотя силы к ней не вернулись, она скалилась и смеялась по-прежнему. Вот только смех чаще перемежался свистом: болезнь сказалась на бронхах.