— Но ведь ты получила его?

Она погрозила отцу.

— Увидишь, папа, что я тебе сделаю!

— Например?

— Все твои планы разрушу, не захочу идти за Альфреда и…

Тут она нагнулась к уху графа, шепча:

— Выйду замуж, как пани Д…

Отец сделал вид, как будто смеется, но вспыхнул:

— Делай, душка, как хочешь. Ты знаешь, как я люблю тебя и ни в чем не могу тебе противиться! Напрасно ты уверяешь меня, что у меня есть какие-то планы, я никогда их не имел.

— Превосходно. Так ты отрекаешься?

— Ничего не знаю.

— Ты не думал об Альфреде для меня?

— Нет, — с неудовольствием сказал граф.

— Я припомню эти слова.

Во время этого разговора отец был явно чем-то встревожен. Мизя с любопытством дочитывала письмо Альфреда.

— Если он такой холодный педант и церемонный учтивец, каким я представляю его себе по письму, — вскричала Мизя, свернув и бросая письмо, — то из твоих предположений, папа, ничего не выйдет! — Потом она снова схватила письмо и с новым вниманием пробежала его.

— И ничего определенного не пишет мне о моем protégé!

— О ком? — угрюмо спросил граф, хотя знал хорошо.

— Как, о ком! А о дорожном товарище!

— О товарище! — сказал отец. — Я не знаю ни о каком товарище, кроме слуг, — продолжил граф с принуждением.

— Ты считаешь в числе их и пана Евстафия?

— И Остатку, — добавил граф.

— Папа, милый папа, не делай мне неприятности.

— Не понимаю тебя.

— У тебя много старых предрассудков.

Граф презрительно пожал плечами.

— Без шуток, — сказала Мизя, пробегая письмо. — Альфред ничего о нем не пишет.

— Что же он мог написать?

— А, как я любопытна, как любопытна! Будет по крайней мере одно существо необыкновенное в нашем обществе, новое, оригинальное.