Затем Экер легонько тронул шпорами кобылицу, и она вихрем помчалась вдаль, да так, что грива и хвост развевались на скаку почти горизонтально. А Экер сидел в седле так изящно и гордо, как сумеет разве что один человек из десяти тысяч.

Как раз в тот момент из дому вышел старик Порсон.

— Что этот никчемный бродяга Лэнки сделал с Экером? — проворчал он.

— Ничего, произошел всего-навсего несчастный случай, — печально сказал Дэн Порсон. Последние слова бандита, верно, все еще звучали у него в ушах. — Экер хотел напугать Лэнки, но револьвер зацепился и отскочил, поранив ему руку ударником. Вот и все.

— Все? — воскликнул Джефф Порсон. — Ты и вправду веришь, что это все? — И, покачав головой, он со странной ухмылкой добавил: — Однако такой ерунды оказалось достаточно, чтобы маленький мексиканский наглец бросился наутек, спасая свою шкуру. А парней вроде него — из молодых да ранних — обычно не пугают несчастные случаи!

Слова старика заставили нас по-новому взглянуть на происшедшее. Я увидел, как старшие работники понятливо закивали, бросая друг на друга многозначительные взгляды.

Затем вернулся Лэнки. Его безобразное лицо, казалось, еще больше перекошено, чем всегда.

— Свяжись вот с этакими людоедами, — проговорил он озабоченно, — и нипочем не угадаешь, когда они взбеленятся и когда кровь у них закипит. Что бы, вы думали, он хотел сказать мне вон там?

Увидев наши недоуменные взгляды, Лэнки продолжал, сокрушаясь:

— И с чего весь сыр-бор? Просто из-за того, что я стоял рядом, когда с Экером приключилось несчастье. Но он обвиняет в этом меня, черт его подери! И обещает рассчитаться со мной. Со мной! Но почему? Что я ему сделал?

— Где он мог так хорошо и быстро выучить твое имя, Лэнки? — неожиданно спросил Лефти.

— Я сам ему представился.