— Неправда! Это не может быть! Я должна его увидеть.

— Значит, ты полюбила его, милый ребенок? Простое любопытство не бывает так пламенно.

— Так, милый мой ментор, но у меня все быстро, дивно и необыкновенно, даже любопытство мое принимает какой-то необычайный вид.

— Чем же будет любовь твоя?

— О, увидишь, увидишь! — отвечала Юлия, положа руку на сердце. — Помнишь, говорила я тебе в тот вечер, когда мы встретили незнакомца, что любовь моя не будет похожа на то, что вы называете венцом любви. Это будет цветок, который расцветает только один раз в жизни, но люди могут сбежаться, чтобы посмотреть на него.

Мария вздохнула и опустила глаза. Вечер снова вызывал на прогулку.

— Пойдем к дубам, где тогда его встретили! — сказала Юлия. — Может быть и теперь покажется нам этот царь сильфов.

— Посмотри, какая черная туча на западе.

— Ты боишься бури?

— Ты знаешь, я сирота и привыкла всего страшиться.

— Бедненькая! Но со мной бояться нечего, а притом буря далеко и если и будет, то ночью. Пойдем, я скажу бабушке, чтоб не подумала, что я убежала, и отправимся. Для большей безопасности Станислав, садовник, пойдет за нами.

— Как хочешь, я тебе повинуюсь.

— Но я не желаю твоего повиновения, а пойдешь ли охотно?

— О, с удовольствием, — сказала, улыбаясь, Мария, — ты знаешь, как я люблю тишину лесов и прогулку, а теперь все это с тобой…

Юлия, уже схватив шляпку, побежала к бабушке, возвратилась от нее и, накинув шаль, кликнув Станислава, садовника, тащила уже Марию за руку в тополевую аллею. Длинная дорога, тянувшаяся перед ними полем и через лес, которую они обе измеряли любопытным взором, была совершенно пуста. Наконец, разговаривая, пришли они к старым дубам и, послав Станислава собирать лесные цветы, продолжали беседу.

Но кто повторит тебя, разговор юности, сотканный из золотистых выражений, из золотых мыслей, кто повторит тебя таким, каким вылетаешь ты из розовых губок! Молодые мысли, молодые чувства, что несетесь, как белые облака, без возврата, кто воссоздаст вас во всей красе, легкости, со всей душой вашей! Нет, не повторяются те явления, а воспоминание дает только скелеты; ничто не передаст ни тех чувств, ни мыслей.