Джонни взялся за железную ручку и слегка потянул на себя. Послышался резкий скрежет запротестовавших петель.

— Слышал? — задыхаясь от возбуждения, прошептал он. — Она не заперта. Нужно только сломать печать. — Он повернулся и передал Малину спичку, причем глаза у него стали круглыми, как блюдца. — Зажигай спички, а я открою дверь. И немного отойди назад, ладно?

Малин заглянул в коробок и возмущенно вскричал:

— Тут всего пять штук осталось!

— Заткнись и делай, что сказали. Мы сможем выбраться отсюда и без света, клянусь тебе, сможем.

Малин зажег спичку, но руки у него дрожали, и она погасла. «Осталось только четыре», — в панике подумал он, а Джонни нетерпеливо что-то проворчал. Загорелась следующая спичка, и Джонни положил обе руки на железную ручку.

— Готов? — едва слышно спросил он и расставил ноги пошире, упираясь в земляной пол.

Малин открыл рот, собираясь запротестовать, но Джонни уже потянул дверь на себя. Печать сразу сломалась, и дверь с пронзительным визгом распахнулась — Малин даже подскочил от неожиданности. Порыв вонючего воздуха загасил спичку. В кромешной тьме Малин услышал, как Джонни громко вздохнул. Потом он крикнул: «Ой!», и его голос показался Малину каким-то слишком высоким и совсем чужим, словно принадлежал не Джонни. В следующее мгновение раздался грохот, и пол туннеля содрогнулся. Когда мальчику на голову посыпались песок и земля, которые сразу забились в нос и глаза, до него донесся другой звук: словно придушенный короткий стон, похожий на кашель. А вслед за тем — хлюпанье, словно кто-то решил выжать мокрую губку.

— Джонни! — завопил Малин, попытался стереть грязь с лица и уронил спички.

Вокруг царила страшная темнота, все вдруг стало не так, неправильно, и его охватила паника. В душном, завораживающем мраке возник новый звук, низкий, приглушенный, и Малин вдруг понял: что-то медленно и упорно тащат по полу…