— Прости, если напугал тебя, — сказал Турнон, тяжело дыша. — Сядь рядом, Маргерит.

Она быстро поднялась на ноги.

— Я… я не хочу, — тихо сказала девочка. — Бастин будет беспокоиться. Я должна вернуться.

— Нет, Маргерит! — он тоже встал. — Я еще не поднес тебе своего подарка…

Она задержалась, готовая в любой момент сорваться с места.

— Ты простила меня? — спросил Турнон.

Она молча кивнула.

Маркиз достал из кармана батистовый платок и развернул его.

— Это тебе с невиданных островов.

Ее глаза невольно уловили отблеск солнца на заморской раковине.

— Спасибо, монсеньор, — она едва согнула колено — так, что Бастин никогда не признала бы это за реверанс.

Он сделал шаг к ней.

— Позволь мне подуть на твои волосы. Так делают дикари.

Маргерит уловила изменения в его тоне… но, как бы то ни было, не могла позволить ему вновь прикоснуться к себе.

— Нет.

Она направилась к замку, но маркиз поймал ее за руку и развернул к себе.

— Маргерит, — настойчиво сказал он. — Это был только поцелуй, дитя мое!

Она боролась с ним, спеша вырваться, но маркиз крепко держал ее, пытаясь успокоить. Между тем, воспоминания о его цепких руках и морщинистом лице навевали на Маргерит ужас. Она нагибала голову, чтобы избежать прикосновения его губ, и пинала его колени.

— Это не был поцелуй… — рыдала она.

Неожиданно кроваво-красная раковина ожила. Из нее стремительно высунулось что-то, похожее на алую ленту. Маргерит вскрикнула, со всей силы оттолкнула Турнона и, подобрав полы юбки, бросилась бежать к замку.

Она слышала всплеск воды и крик маркиза, но не остановилась. Пробежав парком и аллеей, Маргерит влетела в замок и устремилась прямо в свою комнату, продолжая рыдать.

Она пыталась запереть дверь, но тут в комнату вошла Бастин.