Брат Ноэль измерил расстояние до отметки. Жан-Батист удовлетворенно кивнул головой и повернулся к Пьеру, равнодушно сидевшему на земле.

— Ну что, молодой петушок? Ты, видать, и не попробуешь перекукарекать своего старшего брата, который с помощью святых удивил даже самого себя?

Пьер медленно поднялся и посмотрел на камень, избегая выжидающего взгляда брата Жана.

— Это был хороший бросок, — ответил мальчик сухо.

Мычание брата Жана выражало уязвленное тщеславие.

— Хорошо! Пусть молодой петушок метнет камень, и мы посмотрим, умеет ли он кукарекать.

— Камень! Камень!

— Да, Пьер! Твой бросок!

Пьер оглядел выжидающие лица монахов и потупил взгляд. Он с такой силой пнул скамью ногой, что от резкой боли на его глазах выступили слезы. Он опустил голову и повернулся, чтобы уйти.

— Сегодня я не буду бросать, — сказал он.

Брат Жан так сильно вцепился в Пьера, что тому захотелось ударить монаха.

— В чем дело, плутишка? Последние дни ты выглядишь довольно жалко.

— Ни в чем, — зло ответил Пьер, взял камень у брата Ноэля и быстро подошел к линии. Сделав короткий замах, он метнул снаряд. Камень упал, немного не долетев до отметки брата Жана, но гораздо дальше предыдущих бросков Пьера.

Брат Жан заключил Пьера в объятия, и все вокруг возбужденно затараторили. Пьер попытался вырваться из объятий монаха, но его обида рассеялась.

— Неплохо прокукарекал, петушок, — завопил брат Жан. — Скоро ты победишь старого петуха. В нашем курятнике появилось новое прекрасное пополнение.

Брат Гиацинт с мрачным видом пощупал мускулы Пьера и осмотрел его с ног до головы.