– Нет, мистер Том, – сказал Джозеф. – Нам надо будет подумать, как их уберечь от всяких их собственных опасных затей. Тут нам Эдди поможет. Он их лучше знает, чем я. И я им приятель, это затрудняет дело.

– Как он сейчас, Эдди?

– Немножко выпил по случаю дня рождения королевы. Но при этом в самом лучшем виде.

– Пойду-ка я все же к мистеру Бобби, он, должно быть, до сих пор не в духе.

– Он про вас спрашивал, мистер Том. Мистер Бобби – джентльмен до мозга костей, и его иногда утомляет всякий сброд, который сюда наезжает на яхтах. У него был очень утомленный вид, когда я уходил оттуда.

– А что ты там вообще делал?

– Пошел за кока-колой, а заодно решил погонять немножко шары на бильярде.

– Стол все такой же?

– Еще хуже.

– Пойду, – сказал Томас Хадсон. – Вот только приму душ и переоденусь.

– Я вам все чистое приготовил, лежит на кровати, – сказал Джозеф. – Еще джину с тоником не хотите?

– Нет, спасибо.

– Мистер Роджер приехал.

– Отлично. Я его разыщу.

– Он будет гостить у нас?

– Может быть.

– Я ему приготовлю постель на всякий случай.

– Отлично.

III

Томас Хадсон принял душ, намылил голову и потом долго стоял под колючими, острыми, напористыми струйками воды. Он был крупным мужчиной и голый казался еще крупней, чем в одежде. Кожа у него была загорелая, а волосы полосами выцвели на солнце. Он встал на весы – сто девяносто два фунта, ничего лишнего.

Надо было пойти поплавать до душа, подумал он. Но я уже утром далеко плавал перед тем, как начать работать, а сейчас я устал. Еще наплаваемся, когда ребята приедут. И Роджер здесь. Это хорошо.

Он надел свежие шорты, старую баскскую рубашку и мокасины, вышел из дома и спустился к калитке, которая вывела его на сверкающий, выбеленный солнцем коралловый известняк Королевского шоссе.