– Сказано, пойдем… Погуляем… Только держись, – и Афанасий даже языком прищелкнул от будущего удовольствия.

– Вы, ребята, наперво куды?.. – спрашивает один матрос товарищей.

– Мы, братцы, в лавки…

– Что покупать?..

– Надоть рубаху… Вот Федор тоже штаны хочет торговать!..

– Купи, братец, мне нож!

– А вы-то что сами?..

– Мы в кабак… Гуляй, значит, душа…

– Так тебе нож купить?..

– Купи, ребята, кто-нибудь…

– А деньги?..

– Да ведь вы в лавки?..

– Ну…

– Пить не станете?..

– По шкалику рази…

– А я, значит, гуляю… все пропью…

– А нож?

– Купи на свои… Опосля отдам, потому теперь я гуляю… А вы, значит, в лавки…

Боцман Никитич надел тонкую рубаху с батистовым передом, щегольски повязал черный шелковый галстук с длинными концами; на грудь повесил свою дудку на серебряной цепи, шапку лихо надел немного на затылок и вышел наверх, держа в руках носовой платок, который между прочим он взял более для форсу, ибо и при платке он по привычке сморкался классически, т.е. с помощью двух пальцев.

– Гляди, ребята… боцман-то… раскуражился…

– Форсит… неча сказать…

– А ведь упьется?..

– Звестно упьется. Кажинный раз в лежку привозят…

Никитич беседовал с «чиновниками», с фельдшером, писарем и другими унтерами, с которыми вместе собирался ехать на берег…

Франт наш фельдшер все упрашивал сперва по улицам гулять.

– Или, Степан Никитич, – вмешался писарь Мухин, – в сад пойдемте гулять… Верно, в городе сад есть. Нельзя без саду…

– Да што в саду-то? – говорит Никитич.

– Все же благородное развлечение.

– По мне в трактир сперва…

– В трактир после сада…

Однако Никитич не соглашался… И другие унтера не соглашались.

– Иван Васильич, – обратился фельдшер к Мухину, когда боцман и унтера куда-то пошли, – пойдемте гулять одни. Что с ними гулять!..