В перерыве я выпил еще красного сидра и погрузился в мрачные мысли о затхлости провинциальной музыкальной сцены. Как и эти сетевые пабы, что подделываются под ирландский, американский или сомерсетский стиль без отклонения от заданной схемы, новые команды оцениваются исключительно по тому, насколько сильно они напоминают кого-то еще. Во всех смыслах караоке заменило живую музыку. Австралийские кавер-группы собирают гораздо больше публики, чем настоящие команды. Что мне нравилось в этих мелких местных чудилах — это ощущение реальности: музыки созданной, а не просто сыгранной. Ты миришься с их огрехами ради тех неожиданных моментов, когда все это сливается в единое целое. Имитация создавала дистанцию: экран, код. Она оставляла тебя вовне. Почему люди в этом нуждаются?

К тому времени, когда «Треугольник» начал играть, я уже слегка напился. Как и следовало ожидать, их было трое. Вокалист — худой, темноволосый парень с легким ирландским акцентом. Его неумелая игра на гитаре контрастировала с холодной силой его голоса. Басист был безлик, как все басисты. Каждую песню заканчивал ударник, продираясь через глухую стену фидбека. Голос певца нервно взмывал и опускался в хаосе. В нескольких вещах использовалось искусственное эхо, похожее на отзвуки борьбы или аплодисменты. Прозвучала песня под названием «Третий пролет», о драке в высотном доме, затем другая, какая-то жутковатая фуга: «Зеркальное окно/ Значит, я не могу тебя видеть/ Стекло, сквозь которое ты смотришь на меня/ Стекло, которым ты отгораживаешься от меня/ Застывший взгляд». Толпа недружно захлопала. Это было для них слишком странно.