Композиции становились более длинными и завершенными. Вокалист запел что-то вроде любовной баллады, уставившись куда-то в темноту: «Маска молчания на твоем лице/ Она заставляет меня ждать там/ Где трехэтажные дома/ Между стоячей и текучей водой/ Трава никогда не засохнет». Бас-гитара постепенно перекрывала жесткие аккорды соло-гитары, в итоге полностью поглотив ее. Эффект, позаимствованный из «Мертвых душ» Joy Division, но здесь в этом было что-то почти сексуальное. Ощущение, что тебя берут, почти насильно.

Выступление закончилось «Ответом», их единственным выпущенным на «Релент лейбл» синглом. Я купил его несколько недель назад. Медленная, задумчивая композиция, которая вряд ли бы привлекла внимание на лонг-плее. Вживую ее последние строчки полыхали как пламя, сгорая в неровной инструментальной коде, скорее атональной, нежели громкой. Карл играл точно во сне, теперь он выглядел спокойнее, менее напряженным. Подобный финал всегда значит больше для группы, чем для публики. Она закончилась внезапно, «Треугольники» ушли со сцены, забрав гитары и палочки, точно намеревались продолжить играть в соседней комнате. Аплодисменты были негромкие, но продолжительные.

В баре все еще продолжали наливать, хотя по меркам паба на Алчестер-роуд было уже поздновато. Задняя часть зала была затянута дымом. Это напомнило мне о комнате моего друга, в которой я потерял девственность под звуки «Астральных недель» 

Он был на пару дюймов выше меня, с шапкой кудрявых темных волос, которые, казалось, стремились перерасти в хаос. Стоя рядом с ним, я видел впадины на его щеках, угольную тень под скулами. Ему было где-то под тридцать, красавец в угловатом, кельтском духе. В паре футов позади него остальные «Треугольники» поспешно глотали «Даймонд Уайт» из блестящих бутылок. Карл поднес ко рту стакан с каким-то светлым алкоголем и сделал большой глоток. Я закусил губу.

— Привет. Неплохо сыграли.

Карл улыбнулся. Зубы у него были хорошие, но улыбался он как-то криво, точно стеснялся их.