Ванная комната находилась сбоку от маленького холла между спальней и гостиной. Я на секунду задержался в дверях ванной, нащупывая выключатель. Я нажал на рычажок, но свет не зажегся. Вместо этого раздался мужской голос:

— Я держу тебя на мушке, а ты меня не видишь. Брось пистолет!

Я напряг глаза, вглядываясь в темноту ванной. Я увидел отблеск света на металле, но это вполне могла быть какая-нибудь труба. Не слышно было никакого движения. Я бросил пистолет на пол.

— Умница, — сказал голос. — А теперь стань спиной к стене и подыми ручки повыше.

Я повиновался. Из темной комнаты появился высокий мужчина в широкополой черной шляпе. Он был тощ как скелет. Лицом он смахивал на покойника: бледная кожа туго обтягивала остро выпирающие скулы, уголки синеватых губ были опущены. Его водянистые глаза смотрели на меня не отрываясь — точно так же, как дуло его вороненого пистолета.

— Ну, в чем дело? — спросил он, блеснув желтыми зубами.

— Это я тебя должен спросить.

— Только отвечать все равно тебе придется, — сказал он, и дуло пистолета согласно кивнуло.

— Джо пригласил меня к себе на выпивку. Когда я постучал, дверь открылась сама. Куда делся Джо, не знаешь?

— Брось, приятель, придумай что-нибудь получше. Джо никогда никого не приглашал на выпивку. К тому же его три дня как нет в городе. И кто это вваливается в квартиру к другу с пушкой в руках? — Он толкнул мой револьвер ногой по направлению ко мне. — Нет, поднимать не надо.

— Ладно, чего там, — сказал я с интонациями разоткровенничавшегося ребенка. — Тарантини не отдал мне долга. Сбежал.

В водянистых глазах мелькнул интерес.