
Минут через десять он вернулся, переодевшись в другой костюм. Губы у него были красными и слегка припухшими, точно их кто-то жевал.
— Красивая женщина, — заметил я, чтобы его подколоть.
Но он был в слишком хорошем расположении духа, чтобы обращать внимание на колкости.
— Арчер, у меня есть к тебе предложение. — Он даже положил руку мне на плечо. — Чисто деловое предложение.
Я встал, освобождая плечо от его руки.
— У вас очень странная манера вести дела.
— Забудем об этом, — сказал он, как будто я перед ним извинялся. — Блэйни, спрячь свой пугач. Ты сказал, значит, что работаешь на старуху Лоуренс. Так вот, вместо этого я предлагаю тебе поработать на меня. Что скажешь?
— А что надо делать? Вспарывать матрацы?
Он проглотил это без звука.
— То же, что и делал. Ты ищешь Галли Лоуренс? Ну и валяй ищи. Поезжай в Палм-Спрингс. Найдешь — получишь тысячу. За Джо — пять.
— Зачем они вам?
— Люблю я их, как родных. И еще хочу показать им мой новый телевизор.
— Почему бы вам самому за ними не съездить?
Он помедлил, но потом все же признался:
— Они уже не на моей территории. Не люблю залезать на чужую землю. И потом, ты ведь все равно сделаешь это для меня, верно?
— Ладно, если вам так хочется. — Я решил, что легко отделался, и не спорил.
— Вот это другой разговор, — сказал он. — Ты мне — малыша Джо, а я тебе — пять штук на бочку.
— Джо живого или мертвого?
— Живого, если получится. Если мертвого — договор остается в силе. Условия — лучше некуда. — Он повернулся к Блэйни. — Пистолет нашего друга у тебя?
— У меня, — ответил Блэйни, вскочив перед боссом.
— Ладно, отдашь ему на выходе. — Даузер снова повернулся ко мне, улыбаясь с волчьим обаянием. — Не обижайся на нас, старина. Каждый за себя, такая у меня философия. Разве не правильно?
— По поводу «каждого за себя» должен заметить, что я всегда беру задаток. — Я не хотел брать деньги у Даузера, но другого выхода не было. Ибо давать и получать деньги, требовать денег и отказывать в них было для Даузера основной формой общения с людьми. Помимо угроз, побоев, запугивания и пыток.
