На следующий день утром, прежде чем двинуться в Гори, мы пошли посмотреть на базар. Было 8 часов утра, и народ начинал собираться на большой площади, окруженной низенькими шалашами, крытыми банановыми листьями. Старики, женщины с грудными детьми, привязанными сзади к пояснице, подростки тянулись длинной вереницей, и каждый нес что-нибудь: кто курицу, кто кусочек соли, кто большие банановые, листья, кто бусы, кто пригоршни кофе…. Все они, в ожидании Чекашума

Кроме галласов на базар пришли несколько негров племени Ямбо и Бако. На них были передники из листьев. Передние верхние зубы были выбиты, а на щеках и на лбу — по три продольных черточки. Они принесли с собой хлопок.

В тот же день я вернулся в Гори, сделав 50–60 верст в 5 ½ часов. В городе все были в полном отчаянии, не имея обо мне никаких сведений. Фитаурари арестовал купца араба, продавшего мне лошадь, и усиленно наблюдал за моими слугами. Узнав о моем возвращении, он пришел с поклоном и выражением радости по поводу благополучного прибытия и по моим настояниям освободил закованного араба. Свой отъезд я назначил на 7-ое января.

Вечером с 5-го на 6-е января мы участвовали в крестном ходе на Иордань. Все окрестное население съехалось на церковный праздник, и процессия составилась громадная. Впереди шли дьякона, все дети от 8 до 12 лет, за ними священники торжественно несли на головах священные книги и сосуды; далее хор книжников-дабтара, а затем бесконечные толпы мирян, составивших массу отдельных хоров, певших вещи совсем не духовного содержания. Дьяконы звенят в колокольчики, дабтара поют церковные стихи и бьют в барабаны, дети и женщины пронзительно кричат, некоторые стреляют и процессия торжественно подвигается к Иордани.