— Мы с Линдси зажигаем газ, только когда у нас перерыв или гость вроде тебя. А сам по себе газ не взорвется, — запальчиво возразила Пенни.

— А если все-таки взорвется, все, что находится в твоей так называемой конторе, тут же сгорит. Ты бы хоть отвозила газовый баллон домой в конце рабочего дня!

— Энди, мне не хочется думать о пожарах и прочих катастрофах. Мне и без того неприятностей хватает — того и гляди, стану банкротом. И потом, я не могу таскать с собой повсюду газовый баллон!

— До банкротства тебе еще далеко, — возразил он, — по крайней мере пока. Но тебе, Пенни, нужно увеличить доход. Я серьезно, дело-то не терпит!

— У меня ни одного свободного денника. Пока я не могу принимать новых лошадей на постой. Конечно, можно отказаться от конторы, снова превратить ее в денник, но тогда мне негде будет беседовать с клиентами, которые хотят что-то обсудить. И нам с Линдси негде будет держать все наши вещи. Кстати, возможно, скоро придется покупать еще одного пони для уроков верховой езды. Нужно только найти подходящего. Соло стареет и становится все капризнее. Раньше он отлично переносил перевозку в фургоне, а позавчера почему-то взбунтовался — прямо сам не свой. Ветеринар считает, что он ослеп на один глаз. Если Мик прав, Соло больше не годится для уроков верховой езды. Он опасен для учеников — и вообще для окружающих. Что будет с ним дальше — и говорить боюсь. Я не могу даже выпустить его. Если он действительно ослеп, то может от страха лягнуть или укусить кого-нибудь. Его опасно держать здесь. Если же с учеником что-то случится, моей страховки не хватит, чтобы покрыть несчастный случай. Возможно, мне и сейчас не удастся свести концы с концами — ведь Мик Маккензи прислал новый счет! — Пенни всплеснула руками. — Посмотрим правде в глаза. Бедняга стал бесполезен, он стал обузой. — Она повертела в руках так и не вскрытый белый конверт. — А может, там его приговор, а вовсе не счет? Смертный приговор для Соло…