— Теперь, Никита Кузьмич, запомни явку, — сказал Геннадий Андреевич: — деревня Малиновка…

— Так!..

— Хата Полозневой. На краю деревни…

— Так… Запомнил.

— Пароль: «Нельзя ли воды напиться?» Тебе ответят: «Воды много, пей сколько хочешь!..» Понятно?.. Повтори.

Никита Кузьмич повторил.

— Задачу свою уяснил? — спросил Геннадий Андреевич. — Ничего повторять не надо?

— Все понятно, Павел Мартынович!

— Действуй, но осторожно! Прощай… Пойди попридержи пса, пока я перелезать буду…

По коридору глухо простучали шаги двух людей. Хлопнула входная дверь. Залаял в глубине двора пес. Потом лай стал еще громче. Никита Кузьмич вновь перевел собаку на старое место… Через минуту опять хлопнула дверь. Стукнул засов. Борзов с минуту постоял у двери, за которой притаился дрожащий от нервного напряжения Коля, а потом, видимо успокоенный, вернулся в свою комнату.

Коля тут же опять засунул голову в печку.

— Это вы, господин Блинов?.. — услышал он голос дяди Никиты. — Простите, что звоню ночью. У меня крайне важное сообщение… Да, может подождать до утра… Слушаюсь… Ровно в девять утра я у вас…

Эти слова разрушили все Колины сомнения.

Геннадия Андреевича и его подпольщиков несомненно ждала страшная опасность.

Глава пятая

ТЯЖЕЛЫЙ ДЕНЬ

Полночи проворочался Коля на узком, жестком диване, а затем забылся в глухом, тяжком сне. Проснулся он так же внезапно, как и заснул. Чувство острой опасности, которое вдруг возникло где-то в самых отдаленных глубинах сознания, мгновенно выхватило его из сна. Как будто пружина рванула его кверху. Полетела в сторону рваная шинель, которой он укрывался, и он встал посреди комнаты, взлохмаченный, с красной полосой от жесткого диванного валика через всю левую щеку.