— Я знаю. Просто ты так устроена, — в голосе Иджера прозвучали мудрость человека, всю жизнь выступавшего за команду ни пней лиги, без малейших надежд на выход в высшую. — Ты делаешь все, что возможно, с теми картами, которые тебе сдали, даже если они совсем паршивые. Мне, к примеру, ни разу не пришел туз.

Барбара покачала головой; ее волосы мягко скользнули по его груди.

— Это нечестно по отношению к тебе, Сэм. Йенс мертв; он не мог спастись. И если я собираюсь жить дальше — если мы собираемся жить дальше — я должна смотреть вперед, а не назад. Ты прав, я постараюсь сделать все, что в моих силах.

— О большем нельзя и просить, — согласился Иджер и продолжал, тщательно подбирая слова: — Мне кажется, милая, если бы ты так сильно не любила Йенса, а он — тебя, то я тоже не смог бы в тебя влюбиться. Но даже если бы это произошло — ведь ты такая красивая женщина, — тут он ткнул ее под ребра, зная, что она взвизгнет, — ты бы не полюбила меня, потому что просто не сумела бы.

— Какой ты милый. И так разумно рассуждаешь. И всегда знаешь, что сказать женщине.

Барбара больше не прижималась к нему, а уютно устраивалась рядом; Сэм почувствовал, как ее тело расслабляется. Ее грудь коснулась его предплечья над локтем.

«Интересно», — подумал он, — «не хочет ли она еще раз заняться любовью»?

Но прежде чем он получил ответ на свой вопрос, Барбара широко зевнула и сонно пробормотала:

— Если я сейчас не засну, то завтра не смогу продрать глаза. — В темноте ее губы на мгновение коснулись губ Сэма. — Спокойной ночи, Сэм. Я люблю тебя. — Барбара отодвинулась на свою половину постели.

— Я тоже тебя люблю. Спокойной ночи. — Сэм и сам не удержался от зевка.

Даже если бы Барбара и захотела заняться с ним любовью, он не был уверен в том, что ему удалось бы успешно провести второй раунд. Он ведь больше не мальчик.