- На что жалуемся, молодой человек?

- Ну, безразличие какое-то ко всему, ничего делать не хочется.

- А когда началось?

- Не знаю. Не помню. А вообще - не так давно. Этой осенью.

- А причины какие-нибудь были? Ну, там, разрыв с девушкой?

- Нет, не было.

- А девушка есть у тебя?

- Нету.

- И не было?

- Была.

- И что?

- Разошлись.

- Мирно и спокойно?

- Да, мирно и спокойно.

- Ты расстроился?

- Нет, не очень.

- Почему?

- Не знаю.

Образовалась пауза, и я услышал, как вторая врач спросила у Поэтессы:

- И ты вообще не хотела идти домой?

- Нет, не хотела. Оставалась на работе и сидела там и писала стихи...

"Моя" врач полистала мою историю болезни, подняла на меня глаза и снова улыбнулась.

- Ну, пока ничего страшного я у тебя не вижу, Владимир. Некоторое нервное истощение. Отсюда - апатия и безразличие. Никаких симптомов депрессии нет. Полежишь, пройдешь курс - уколы, таблетки, иглоукалывание...

- ...Ты до сих пор пишешь стихи?

- Да, пишу.

- А пробовала их публиковать?

- Нет. А зачем?

- Ну, можешь идти, - сказала "моя" врач.

- Спасибо.

Я встал и вышел, закрыв за собой дверь.

Утро. Только что закончился завтрак. Я иду в процедурный кабинет на укол. В процедурном пахнет спиртом. Пожилая медсестра отбивает головку у капсулы с лекарством, набирает его в шприц и колет меня в задницу. Ногу сводит противная судорога. Я натягиваю штаны и, прихрамывая, выхожу из кабинета.

В палате вытаскиваю из шкафа куртку, надеваю ботинки и иду гулять. Выпал снег, и унылый окраинный пейзаж с корпусами заводов, пустырями, железной дорогой, автостоянками и облезлыми домами, кажется каким-то новым.

Прохожу мимо магазина. У дверей стоят несколько алкашей. Они смотрят на меня злобно и тоскливо. Внизу, у речушки, гуляет Поэтесса. На ней черная куртка и темно-синяя вязаная шапочка.