— Ты с ума сошла! — Наталья вспомнила хищный профиль Владика, его похотливые суженные зрачки и поморщилась.

— Ну, я же тебя не замуж за него зову. Сходите в какой-нибудь кафешантан, телесами потрясете, а там, глядишь, и до койки недалеко. А Владик тебе вылазку организует, к Санта-Клаусу, в Лапландию. Он парень щедрый.

— Нинон! Новый год давно прошел. И к тому же у меня даже заграничного паспорта нет.

— Н-да, — Нинон скептически оглядела Наталью. — Ну, тогда махнете в Сочи. Февраль в субтропиках, пальмы под снегом — отличный фон для романтической любви.

— Владик — и романтическая любовь? Ты просто надо мной издеваешься. — Наталья вдруг ухватилась за несчастный томик Бродского и изо всех сил швырнула его в дальний угол комнаты.

Бросок оказался в яблочко: Бродский угодил в вазу на телевизоре, и ваза (польская подделка под китайский фарфор) разбилась на несколько кусков.

— Дело хуже, чем я предполагала. — Нинон встал| и прошлась по комнате. — Открывай свои комоды…

— Зачем?

— Посмотрим, что ты имеешь в арсенале обольщения. И вообще…. Приглашаю тебя на вечер музыки барокко. Все лучше, чем сидеть в четырех стенах и уничтожать предметы обихода. Как ты насчет музыки барокко?..

«Не будь харыпкой… Приобщись к цивилизации, в конце концов…»

— Замечательно. — Наталья подошла к платяному шкафу и решительно распахнула створки.

Арсенал обольщения оставлял желать лучшего: пара летних сарафанов, костюм двоюродной сестры из Петрозаводска, забытый ею в последний приезд. Два свитера — с люрексом и без. Облысевшая ангора. И — венец высокой моды — вечернее платье из сомнительного качества панбархата.

— Убийца! — Нинон театрально воздела руки. — Позоришь высокое звание женщины. Признайся, все это время ты тратила деньги только на своего ташкентского альфонса?