Что ж, придется подчиниться.

Но стоило им обеим выйти из комнаты, как они тотчас же наткнулись на старуху.

Ядвига Брониславовна сидела у телефона и проницательно щурила глаза.

— Собака, значит, — промурлыкала баба Ядя.

— Собака. Доберман, — запираться было бессмысленно.

Тума зарычала.

— Бешеная. В любой момент может укусить.

«Ты сама кого угодно на части разорвешь», — злорадно подумала Наталья, но сочла за лучшее не развивать эту скользкую тему.

— Она не бешеная. Просто друзья попросили… Всего лишь на пару дней, — вдохновенно соврала она.

— Учти. Завтра я тебя с ней на порог не пущу.

— Завтра вечером ее не будет, — тут же дала задний ход Наталья. Господи, сколько же можно пресмыкаться перед люмпен-пролетариатом?..

Подождав, пока старуха скроется в своей комнате, Наталья и Тума выскочили за дверь.

Все очень просто.

Я выпускаю собаку на улицу и захлопываю дверь подъезда. Только и всего. И никаких проблем, никаких грязных луж под батареей и измордованных остатков сухарей. Никаких склок с Ядвигой, тишь, гладь и божья благодать. В моем нынешнем положении только собаки не хватало.

Но даже эта спасительная мысль не успокоила Наталью.

Имя.

Все дело в имени. Вернее, в кличке, выведенной на ошейнике. Кличка переводила абстрактную собаку в разряд конкретной. А предать конкретную собаку Туму — невозможно. Наталья вздохнула и открыла тугую дверь подъезда. Но Тума, проявлявшая до этого все признаки нетерпения, даже не подумала сдвинуться с места. Она повернула голову к Наталье и заскулила: одна я и шага на улицу не сделаю, так и знай. Стоит мне выйти, как ты тотчас же захлопнешь дверь.

Все-то ты понимаешь, псина.

— Ты что, решила, что я тебя выгоняю? — преувег личенно громко спросила Наталья доберманиху. — И в мыслях не было. Но если ты мне не доверяешь, можем выйти вместе…