Я сделал еще шаг к купальной девице.

- Играем в черноморское побережье? - осведомился я.

- Ага. - Она лениво приоткрыла правый глаз. - Но только успела задремать, как помойкой пахнуло.

- Жаль, что не в Пакокобану, - вздохнул я.

Она приоткрыла глаз пошире.

- Почему?

- А там все голыми загорают.

- А-а...

- Разрешите к вам присоединиться? - учтиво спросил я.

- Загорать голым?

- Нет, в смысле, посидеть рядом на диване.

Она открыла второй глаз и оглядела меня бинокулярно.

- А диван не придется отдавать в стирку?

Я тоже взглянул на себя. Да-а, в стирку пришлось бы отдавать не только диван, но и бетономешалку, вздумай я посидеть на ней.

И тут в комнату вошла чувинка-картинка, таща на буксире мое "альтер эго". Сжалилась, видать, и собрала обратно. Но вот кто будет собирать несчастный телевизор?

- Эллочка, лапочка, - осторожно спросил я, - а что случилось с твоим теликом? Он возомнил себя лягушкой?

- Какой лягушкой? - фыркнула она. - Он в ремонте. Марш в ванную! И чтоб через пять минут явился как поросенок. В смысле, такой же розовый...

Получив информацию, что "альтер эго" телевизора не разбирал, а всего лишь столкнул со столика коробку с радиодеталями, я моментально возлюбил весь мир и на крыльях этой любви полетел в ванную.

В пять минут я уложился, но рубашку и брюки бесполезно было приводить куда угодно, кроме свалки. Поэтому в гостиную явился я в плавках. Видел, кстати, лозунг в металлургическом цехе: "Вся сила - в плавках".

- Буду тоже играть в пляж, - объявил я с порога.

- В Пакокобану? - ядовито осведомилась особа в купальнике.

- Увы, мадам, за границу меня не выпускают, придется ограничиться родными берегами.

- Жаль... - протянула особа.

- Жаль, что родными?

- Жаль, что не выпускают. Уж лучше бы выпустили, а впустить обратно забыли.