ГРИША. А что?

ЛАРИСА. Так, ничего!.. У меня кошки на душе скребут, а тебе весело.

ГРИША. Почему кошки - на душе? Без пол-литры не разберешься.

ЛАРИСА. Без чего?

ГРИША. Без пол-литры, Лариса Яковлевна.

ЛАРИСА. О боже, лексикон! Но тогда уж - без полулитра!.. И тут - я твоя мать, мог бы...

ГРИША. Тут мать, там не мать. А я кто тут и кто там?

ЛАРИСА (обнимает его, целует, он отстраняется). Не сердись, Гришенька! Ты сейчас в таком возрасте...

ГРИША. В каком - таком?

ЛАРИСА. Боюсь за каждый твой шаг.

ГРИША. Не надоело бояться?.. (После паузы.) Ма, дай денег, не спрашивая зачем.

ЛАРИСА. Завтра зарплата... Ты так это сказал - можно подумать ужасное.

ГРИША. Ничего серьезного. Заходил мастер - надо заплатить.

ЛАРИСА. Какой мастер?

ГРИША. Мастер... своего дела... Я скоро вернусь. (Исчезает.)

ЛАРИСА начинает прибираться в квартире. ГРИША тихо возвращается, незаметно забирает инвентарь Бородкина и выбегает.

Затемнение.

Снова перед вторым занавесом аллея парка неподалеку от школы. На скамье ГРИША поджидает БОРОДКИНА.

ГРИША. Удивительная все-таки штука - школьная парта... И Эйнштейн, и Гитлер учились в одинаковых школах в одно время. Когда они были детьми - их воспитывали взрослые. А когда выросли? Кому вообще-то воспитывать, если получился брак?

Появляется БОРОДКИН. Вытирает рукавом рот.

БОРОДКИН. Ну, теперь можно и отдохнуть. (Усаживается.) Принял дозу для согрева и скушал две половинки харчо.

ГРИША. Почему две половинки, а не целое?

БОРОДКИН. Молодежь! Всему вас учить приходится. Перенимай опыт, не жалко. Потому что в двух половинах больше положат мяса, чем в одной целой порции, ясно?

ГРИША. Учту.

БОРОДКИН. Закурим?

ГРИША. Спасибо, не балуюсь.

БОРОДКИН. И правильно! А я вот имею этот отдельный недостаток... Давай, сынок, малость подремлем на солнышке. На последнем, на осеннем, подремлем, примем дозу лечебного сна. (Устраивается поудобнее, закрывает шляпой глаза.) Жизнь, сынок, борьба. По-грузински, брдзоли. До обеда брдзоли с голодом, после обеда - брдзоли со сном.