АНЯ. Мама, конечно. Не ты же!

БОРОДКИН. Не я. Это точно.

АНЯ (смотрит газету). А у нас в школе мальчишки учатся готовить. Директор сказал, это каждому пригодится. Даже соревнования устраиваем: кто сварит вкуснее. И есть такие ребята, что лучше девочек варят.

БОРОДКИН. И харчо могут?

АНЯ. Харчо в программе нет.

БОРОДКИН. И шашлыка нету? Чему же вас учат?

АНЯ. По шашлыку у нас мальчишки факультатив провели, когда мы в поход ходили. Вечером выкопали яму, угли раздули, а на них положили палочки с мясом. Вкуснотища! Не сравнишь с твоей стекляшкой!

БОРОДКИН. Вечером... выкопали? А домой? Домой когда же?

АНЯ. Домой? На другой день. Чтобы не холодно было, мы огромный костер разожгли и, когда земля прогрелась, песком засыпали. Спали в палатках, как на печке.

БОРОДКИН. А эти... Мальчишки?

АНЯ. Тоже спали - что же им делать?..

БОРОДКИН. Где они спали?

АНЯ. В палатке. Не под кустом же! Ты наелся?

БОРОДКИН. Сыт по горло. (Закуривает. АНЯ молча собирает грязную посуду, уносит на кухню.) Спину гнешь, создаешь блага, а они там шашлык в спальном мешке! И матери, как назло, нету. Дочь болтается, а ей и забот мало. Ей радикулит дороже... А поет! Нет, что ребенок поет?! (Повторяет слова из романса о безумной любви. АНЯ возвращается, удивленно смотрит на отца, вытирает стол, начинает петь с ним дуэтом. БОРОДКИН входит в раж, потом спохватывается.) Стань здесь! Как у тебя в смысле ученья?

АНЯ. Что это с тобой? Здоров?.. В жизни не спрашивал. (Прикладывает ладонь к его лбу.)

БОРОДКИН. Не спрашивал, но теперь спрошу. Отец я тебе, нет?

АНЯ. Ты? Мама - точно, мать. Она даже в школу на родительские собрания ходит. А ты? Это надо подумать... Ну, допустим, отец...

БОРОДКИН. Видали? Допустим... Во, поколение прет! Воспитываешь их днем и ночью, здоровья не щадишь. А они? Не только харчо, а черт те чо! Может, и ты звонишь, отца заказываешь?