СТАНИСЛАВ ПЕТРОВИЧ. Да так... (Рисует в воздухе.) Энергичный человек. У него такое выражение лица, будто он лично помнит чудное мгновенье. Только вот какое - сразу не поймешь.

ЛАРИСА. Я бы очень хотела с ним познакомиться.

СТАНИСЛАВ ПЕТРОВИЧ. Непременно. Мы договорились держать контакт.

ЛАРИСА. Интересно, что он говорил о... сыне?

СТАНИСЛАВ ПЕТРОВИЧ. Жаловался. Лентяй, говорит, труда чурается, сделать что-нибудь не допросишься. Возможно, плохая компания. Есть подозрение, что выпивает с приятелями.

ЛАРИСА. Выпивает? Чушь какая-то...

СТАНИСЛАВ ПЕТРОВИЧ. Я тоже так думаю. Не похоже. Но смотри, пока не поздно, как бы он кривую дисциплины в твоем классе не загнул в другую сторону. Сходи-ка к ним домой. С матерью познакомься, чтобы не запускать. Она, кажется, мороженым торгует. По-видимому, педагогики никакой.

ЛАРИСА. Я не поняла: кто торгует мороженым?

СТАНИСЛАВ ПЕТРОВИЧ. Мать Лосева. Что тут особенного?

ЛАРИСА. Да нет, ничего, конечно... (Решительно.) Стас! У тебя так бывает? Сделаешь глупость, а потом не знаешь куда деваться?

СТАНИСЛАВ ПЕТРОВИЧ. А куда денешься? Глупость - она всегда с тобой... Я хотел сказать - со мной!

ЛАРИСА. Перестань, я серьезно.

СТАНИСЛАВ ПЕТРОВИЧ. К серьезному разговору о глупостях я сейчас не готов, тороплюсь на комиссию по делам несовершеннолетних.

ЛАРИСА. У тебя в кабинете есть подпол?

СТАНИСЛАВ ПЕТРОВИЧ. Подпол? Хм...

ЛАРИСА. Я бы туда охотно провалилась.

СТАНИСЛАВ ПЕТРОВИЧ. Будет тебе!.. Я могу помочь? Ты же знаешь, как я к тебе отношусь...

ЛАРИСА. Я в тупике, дорогой директор. Скажи, можно идти на поводу у детей?

СТАНИСЛАВ ПЕТРОВИЧ. На поводу у детей? Хм-м... Если они умней нас...

Звенит звонок.

ЛАРИСА. Я давно должна была тебе сказать...

СТАНИСЛАВ ПЕТРОВИЧ. Да что, наконец, произошло?