Совещание кончилось быстро. Определили, что нужно уничтожить перед эвакуацией. Дали задание подорвать забои и подъемные устройства, подготовить оборудование для отправки в тыл.

Чор Чун последовал за начальником шестого участка. Всю дорогу старый мастер молчал, изредка глухо покашливая. Вид старика говорил о крайней усталости. Глаза ввалились, лицо исчерчено черными от пыли морщинами. Клеть стремительно падала вниз. На подъемной площадке стояла очередная вагонетка с углем. Она быстро поползла вверх. Сопровождавшая ее работница беззаботно напевала какую-то песенку.

— Пок Сир, кончайте работу и идите в контору, — распорядился на ходу начальник шестого участка.

Блеснула белозубая улыбка девушки.

— Это зачем? Опять собрание? — Звонкое эхо голоса отдалось далеко вверху.

— Да, собрание, — ответил мастер. Девушка вряд ли услышала его. Вагонетка стрелой взмыла вверх и скрылась в темном коридоре.

— Что я должен сказать рабочим, товарищ заведующий? — старый мастер будто искал сочувствия у Чор Чуна, но тот промолчал. — Для них шахта — сама жизнь. Родной дом. Уголь их одевает, кормит, дает кров — все. Понимаете ли вы меня? Я всю свою жизнь провел в штреке. И теперь я сам должен предложить им уйти.

Начальник участка глубоко вздохнул.

— Вот он, сверкает, наш уголек! Переливается красками при свете лампы. Настоящие изумруды. Его пласты ох как далеко тянутся. Враги обрадуются, если побывают здесь. Эх!…

В конторе участка уже собрались рабочие, поджидая своего начальника. Стоял приглушенный гул.

— Собрание в рабочее время не положено!—крикнул кто-то, обращаясь к начальнику участка. — Забыли про решение шахтеров…

— Все собрались? — спросил мастер и снял фуражку.