— Ну и жирен ты, братец! Смотри, как бы из тебя сало не потекло, пока дойдешь до шахты, — с укором проговорил какой-то старик.

— Не твоя забота, отец, — угрюмо ответил ему высокий тучный шахтер.

— Еще раз, взяли! Еще раз!

— Еще ра-аз!

Рабочие убыстряли шаги под мерное «Еще раз!». Встречные провожали необычную процессию тревожными, вопрошающими взглядами.

— Унесли… Только лет через пять опять пригодится эта машина… К тому времени ржавчина ее изъест…

— Сказал тоже, через пять… — Ничего, не заржавеет…

Чон Ок слушала Эти слова, а у самой все больнее сжималось сердце. Она поубавила шаг и теперь шла следом за рабочими, несшими мотор. Ей было по дороге — как раз рядом с шахтой и размещался партком. Так она дошла до деревянного барака, без стука шагнула через порог комнаты. И тут же пожалела, поняв, что пришла не вовремя и помешала. Впрочем, и здесь все было необычно, не соответствовало заведенному порядку. Никто не обратил на вошедшую никакого внимания. Всегда такой спокойный и внимательный парторг выглядел хмурым, озабоченным. Рядом с ним склонился над столом человек с бледным лицом, тот самый, который приходил на школьный двор, когда она учила ребят танцевать. Парторг говорил по телефону, человек тихо беседовал с пожилым шахтером. В нем Чон Ок узнала Ан Сын Хуна. Когда парторг заметил вошедшую девушку, он посмотрел на нее внимательным, строгим взглядом.

— Садитесь, придется немного подождать, — тихо сказал он и глазами указал на диван около стены. На нем уже сидело человек пять-шесть рабочих — одни курили, другие безучастно разглядывали половицы. Чон Ок присела рядышком с Чор Чуном.