— Нет, друг, так не пойдет. Хоть уже в годах, да силенка есть. Рановато торчать у кастрюли, ходить за ребятишками. Шалишь… — упрямо крутил головой АН Сын Хун, отвечая Чор Чуну.

— Лучше бы, отец, не упорствовал. В такое время каждый выбирает дело по своим силам, — старался убедить Чор Чун старого шахтера.

Старик молчал, потом взял узелок с едой и поднялся.

— Ладно, подумаю… Все-таки не пришла пора сдавать Ан Сын Хуна в архив. Рано… — с этими словами он, не прощаясь, вышел.

Уже уходя, Ан Сын Хун столкнулся на пороге с другим стариком, Мун Чем Ди, и вместо приветствия крепко его обругал. Ничего не поделаешь — у людей, проведших вместе бок о бок много лет, свои привычки, и приятеля ничуть не обидели слова старого шахтера. Оба привыкли к такой беззлобной ругани, она порой для них звучала лучше, чем приветливые слова.

Мун Чем Ди подошел к Чор Чуну.

— У меня к вам дело… — негромко проговорил он, будто сообщал большую тайну. Чон Ок очень хотелось узнать, что скажет дальше Мун Чем Ди. Ведь он не был членом партии и никогда раньше не приходил в партком. Значит, привело его сюда что-то особо важное, срочное. Пожалуй, нет такого человека в шахтерском поселке, кто бы не знал Мун Чем Ди.

Когда-то еще во времена японской акционерной компании Мун Чем Ди был откатчиком вагонеток, попал под колеса и лишился одной ноги. После освобождения страны работал кладовщиком на шахте, затем ушел на пенсию. С тех пор целиком отдал себя заботам по благоустройству поселка и помощи жителям. На традиционных праздниках он больше других хлопочет по хозяйству, сам вместе с женщинами, бывало, и тесто замесит. Заболеет какой-нибудь старый шахтер — и Мун Чем Ди уже в этом доме.

Поэтому так хорошо знали старого Мун Чем Ди женщины поселка, уважали его за отзывчивую душу. Чуть что стрясется, возникает какая-либо трудность — бегут первым делом к нему, и не было случая, чтобы он отказал. На шахте же над Мун Чем Ди посмеивались, считали человеком со странностями, чуть ли не выжившим из ума.