Во второй месяц полмиллиона набралось еле-еле, в третий — уверенно. Валера расправил плечи и надел на них новый костюм в полоску. Заходя в неподотчетные микрорайоны, он уже осматривался в них по-хозяйски, где-то оценивая по достоинству изобретательность местных управ, а где-то и беря на карандаш местные просчеты. Вот два ларька стоят без электричества, например, сигаретами торгуют. Ну проведи ты к ним левый провод, да и стриги себе по две тысячи в месяц. Тысячу — за энергию, тысячу — за отсутствие проверок. Эх, жаль, разрешения на торговлю выдавать нельзя!

Деньги Валера клал в волшебный лифт. Лифт возносился на второй этаж — хотя, судя по скрежетанию в шахте, находился этот второй этаж довольно высоко — и Валера продолжал работать.

В кабинете префекта он уже внимательно присматривался к деталям интерьера, постепенно приобретая вкус к жизни. Кожаное кресло. Компьютер. Вагоночка на стенах такая ровненькая. Вот жить-то как надо!

А вот сам префект все худел на глазах, бледнел — словно рак его жрал.

И однажды, придя на прием по поводу уборки снега, Валера натолкнулся на испуганный взгляд Эммочки.

— Ак на Петра Васильича эта самая… Дело завели… — покраснела секретарша.

Валеру бросило в жар. Он метнулся домой, сгреб все нетрудовые — набиралось уже два миллиона — и хотел сначала отдать в детский дом, потом сжечь, а потом вдруг вспомнил самый первый свой разговор с префектом. Собрал все средства в пакет и бросился к четвертому подъезду администрации. Пробрался мимо снулого охранника, заполз на коленях в обоссанный лифт, положил сбережения на пол — и ничего не прося, ничего! — только записочку с именем оставив — потянулся к кнопкам.

Сначала хотел, как обычно, второй нажать, но потом задумался. Тут уже, верно, не на второй надо, а на третий отправлять, если логически мыслить.