Ненавистная официантка принесла закуску, бутылки и опять убежала.

Максим все помалкивал. Поглядывал то на меня, то на Соньку. Верхняя губа слегка вздернута в улыбке; зубы белые, мелкие; русая бородка как шелковая. Я прикинула: лет двадцать пять, а может, и больше.

Зато Махмуд захватил стол, тамада, да и только: открывал, наливал. Он уже выпытал, как нас зовут, сам представился и друга отрекомендовал. А тост сказал такой простецкий:

— За вас, девочки!

Вдруг Сонька глубоко вздохнула, словно от сна очнулась, и не успела я моргнуть — раз! — выдула весь свой бокал одним махом. Я на нее уставилась. Махмуд открыл рот. А Максим засмеялся тихо-тихо.

Через пять минут Сонька уже несла околесицу.

— Вы не подумайте, пожалуйста! Если хочете… хотите знать, наш город не хуже вашего. Правда, Ленка? К нам туристы из-за границы приезжают — пожалуйста. А летом жара посильней, чем у вас, правда, Ленка? А вы думаете, просто так!

— Что вы? Никто не думает, — вежливо улыбался Максим.

Махмуд налил Соньке еще шампанского. Я прикрыла ее бокал ладонью.

— Стой, Сонька, не спеши. — И взглянула прямо в глаза Максиму. — А кто вы, собственно, такие? О нас все узнали, а о себе молчок. Так не пойдет.

Шампанское мне тоже ударило в голову. Все вокруг стало ярче, будто зажегся сильный свет. Я как-то даже забыла на миг, что института мне не видать, а что дальше — неизвестно.

Максим повторил:

— Кто мы такие? — И нежно прикоснулся кончиками пальцев к своей холеной бородке. — Обычные служащие.

— Ну да! Говорите!

— А по-вашему, кто?

— По-моему, вы режиссеры или что-то в этом роде.

Он негромко, весело присвистнул.

— Слышал, Махмуд? Давай согласимся?