- Не только потому, - голос у старика окреп. - Я собирался пойти встретить Марью Ивановну... Она никогда так долго не задерживалась, а тут как ушла на рынок спозаранку, так все нет ее и нет. Я начал беспокоиться.

- Василий Петрович, у меня к вам просьба - постарайтесь описать свои действия как можно подробнее, особенно, если вам что-нибудь показалось подозрительным.

Голиков заметил, что каждое произнесенное им слово вызывает странно болезненную реакцию у старика.

- Попробую по порядку... Выйдя на лестничную площадку, я услышал женский вскрик. Смотрю - у соседки дверь приоткрыта... Прислушался. Больше ни звука. Уже решил, что померещилось. Сам не пойму, что меня всполошило, но я, недолго раздумывая, вошел в квартиру Ольги, - лицо старика потемнело, влажные глаза засветились горько и печально. - Остальное вы уже знаете.

- Василий Петрович, я прекрасно понимаю, что вспоминать о непоправимом вам крайне тяжело, но мне необходимо восстановить картину происшедшего.

Старик снова наклонил голову, пожевывая губами.

- Вам плохо?.. Может, врача пригласить?

- Что вы меня обхаживаете, как девицу? - неожиданно резко вскинулся он. - Что вас конкретно интересует?

"Горе никого не красит", - подумал Голиков. Ему по-человечески было жаль старика, которому своими вопросами он выматывал душу. Но работа есть работа...

- Ну, хорошо. Мы остановились на том, что вы вошли в квартиру Петровой. Что и где вы увидели?.. Поточнее вспомните, где и в каком положении находились предметы, - мягко напомнил Голиков.

- В прихожей я увидел свою жену. Марья Ивановна лежала на полу буз чувств. И самое странное, что весь пол был залит водой. Я наклонился над женой, чтобы как-то помочь ей, и тут увидел в комнате Олю, - от Голикова не укрылось, как вдруг задрожали колени и руки Василия Петровича: казалось, что он готов был потерять сознание и прилагал мучительные усилия, чтобы взять себя в руки.