- Постарайтесь, пожалуйста, вспомнить, что и в каком порядке находилось на столе.

- Утверждать категорически не берусь... Но вот бутылка шампанского, причем недопитая, стояла точно... Когда я опустил тело Ольги на стол, то невзначай задел бутылку, и она упала на пол, а из нее вино брызнуло... Что еще?.. Да, один фужер стоял на столе. Нет, не стоял - лежал, а другой, разбитый, - валялся на полу... Помню, как под ногами стекло хрустнуло.

- Вы не заметили исчезновения каких-либо вещей из Ольгиной квартиры?

- Об этом лучше спросить у Марьи Ивановны.

- Хорошо. А как, по-вашему, - это было убийство или самоубийство? Голиков задал давно не дающий ему покоя вопрос и весь напрягся, ожидая ответа. Худощавое лицо его стало озабоченным и настороженным.

Старик ответил не сразу. Майор с удивлением заметил, что Василий Петрович как-то вдруг весь посветлел, словно на него нахлынули приятные воспоминания, и действительно, в следующие минуты Голиков услышал нечто неожиданное.

- Ольга очень любила жизнь и... цветы. Как она их любила!.. Особенно розы. Видели бы вы, с каким лицом вдыхала она нежный аромат, исходящий от розовых лепестков, у нее на глазах появлялись слезы... Так умеют восхищаться только дети. Вы не наблюдали, какое впечатление производит на ребенка, предположим, впервые в жизни увиденный им снег или дождь?.. Загляните ему в глаза, и вы увидите неподдельное восхищение окружающим его миром. И не суть важно, что привело малыша в такой восторг: солнце в небе или опавший лист на земле... Я понимаю, что объясняю довольно путанно, впадаю в сентиментальность... Но вы должны уяснить самое главное - Ольга сохранила в себе редкую способность - по-детски радоваться каждому лучику, каждой былиночке... Мы часто беседовали с ней, и я, старый человек, начал понимать, как много мы теряем в жизни, когда бездумно и бездушно проходим мимо того, что подарила нам природа... Впрочем, вам это, наверное, не нужно, - старик опять опустил голову, сцепив пальцы на затылке.