вижу эту сломанную "молнию", эти два поезда, маршруты которых пересекаются на несуществующей станции, вот так и я теряю сам себя, я замечаю лишь свое лицо и фигуру, я вижу себя сначала сзади, а потом и спереди, я сам себя уменьшаю с тем, чтобы потом сам себя увеличить; когда же я последним вылез там, наверху, из кресла, то, оглянувшись, увидел, что путь, приведший меня на небеса, пуст, а там, внизу, только что спрыгнул с сиденья мальчик в матроске и помахал мне матросской шапочкой... после чего каждый из этих людей, которые неизменно были моложе меня, по очереди махал мне, и в конце концов вся их вереница опустилась куда-то в глубину, под этот тяжеленный бетонный противовес... а я в том видении по-прежнему стоял на самом верху, канатная дорога работала, и все в ней громыхало и посверкивало...

И в этом утреннем сне мне явился также Ян Сметана, он блаженно улыбался с закрытыми глазами, и я сказал ему: "Родиться значит выйти, а умереть -войти", так, как учит Тао Цянь... Канатная дорога на Грунь, пластмассовые кресла -- кораллово-красные, небесно-голубые, бананово-желтые, с черными номерами на спинках и на сиденьях... Все, что удаляется от нас, вновь возвращается... Канатная дорога на Грунь!