Неоднократно утверждавший, что при слове "постмодернизм" я хватаюсь за несуществующий револьвер, настаиваю на том, что по собственным ощущениям я всего лишь скромный реалист, живописующий эту жизнь, где решительно все координаты смещены, но которая тем не менее существует, потому что есть Бог. Полагаю, что такого же мнения придерживались и другие реалисты советской Державы, съежившейся до размеров России. Например, Даниил Хармс, Андрей Платонов, Василий Аксенов. С Василием Аксеновым автор этих строк беседовал несколько дней назад, и они сошлись в общем мнении, что цветение современной жизни является настолько буйным, что пред ним блекнет любая выдумка и фантазия. Жизненный пример тому (из газет): где-то на Дальнем Востоке офицеры, долгое время не получавшие зарплату, развели в гарнизоне весомое количество свиней для пропитания. А чтобы не перепутать их, на спине каждого четвероногого животного были написаны масляной краской фамилия и звание его хозяина.

В самом деле, автор этих строк прошел все три стадии существования и исчезновения текстов, возвратившись на данном этапе своей жизни к стадии промежуточной. А именно текста исчезающего, но обволакиваемого комментариями, которых чем больше, тем лучше.

Короткие рассказы "из жизни", которых я насочинял более двухсот штук, в какой-то период жизни перестали меня удовлетворять, и я постепенно стал от них дистанцироваться, сначала вводя в тексты персону некоего талантливого маргинального самородка Н. Н. Фетисова, от имени которого, кроме собственно рассказов, написал до сих пор не опубликованный сборник абсурдистских пьес для чтения под названием "Место действия - сцена", а также целый ряд суперграфоманских поэм ("Солдат и лесбиянка", "Молдаваняска", "Моцарт и Зеленый горошек мозговых сортов"). Затем я стал укрупнять повествование целым рядом нарочито занудных деталей и подробностей, венцом чего было создание краткого романа в письмах "Душа патриота", одна треть которого вертикальный исторический срез времени на протяжении трех веков, зато остальные две трети - время, маниакально растекающееся (как на известной картине Сальвадора Дали) в день смерти Л. И. Брежнева, когда мы с поэтом Д. А. Приговым пытались пробраться к гробу усопшего Вождя красных и это нам практически-метафизически удалось.