Во время перерыва Элла оказалась окруженной критиками и своими менее удачливыми коллегами. Все спешили поздравить ее, даже те, кто за спиной охотно пускал в ход очередную сплетню или интриговал в кулуарах организационного комитета по вручению театральных премий.

- Спасибо, спасибо. - Элла лучезарно улыбалась. Черный лакированный веер бился в ее руке, словно крыло неведомой хищной птицы. - Вера Святославовна, ваша роль в "Лесе" просто великолепна, я получила истинное наслаждение от нее, поздравляю. Ой, что это? Спасибо, дорогой, какие не-обыкновенные лилии... Джулия, какими судьбами? Из Нью-Йорка? Как Венсан Барк? Я его уже два года не видела!

С заключительной части торжественного вечера Элла попросту удрала. Ей совсем не хотелось сидеть и смотреть на выступления балетных и эстрадных артистов. Сославшись на внезапную головную боль и праздничное переутомление, она села в старинный ярко-красный "мерседес", который приобрела в Германии на выставке-распродаже старых машин, и велела своему шоферу ехать прямиком в театр, где уже вот-вот должен был закончиться спектакль "Сон Шекспира в летнюю ночь" - причудливая смесь из шекспировских пьес и монологов Эллы. В них она рассуждала о природе театра, актерах, вдохновении и тяготах ремесла.

Войдя с черного хода в небольшой холл, где размещался японский сад камней, Элла ощутила непри-вычно напряженную тишину. Позже она рассказывала, что ее сразу охватило дурное предчувствие. Она почему-то на цыпочках вошла в зал и остановилась, ослепленная потоками яркого света. Несмотря на то что после спектакля свет обычно везде выключали, сейчас он горел, что называется, "на всю катушку". Первое, что бросилось ей в глаза, было заплаканное лицо Анжелы, молодой актрисы, с успехом игравшей Офелию и Джульетту в шекспировских трагедиях. "Как это я раньше не замечала, неожиданно мелькнуло в голове у Гурдиной, - что у нее какой-то глуповатый вид и слишком крупный нос?"