- Так, - Элла старалась ни на кого не смотреть, - лишняя шумиха, как вы понимаете, нам ни к чему. - Она взяла из рук брюнета шарфик, свернула и убрала в сумочку. Звонко щелкнул замок. - Каждый из вас должен молчать, каждый. Я думаю, что вы все осознаете, насколько это важно для театра. Ли-на, - крикнула она своей помощнице, поднимаясь с кресла, - проводи меня в кабинет.

Оставшись одна, Гурдина, не опасаясь, что ее могут увидеть, залилась слезами: "Подумать только, в такой день, когда мне вручили премию!" Она достала из-за обшлага большой белый платок и высморкалась. Платок был заготовлен на случай, если во время награждения внезапно потекут слезы. "И еще такой легкомысленный шарфик повесили на шею, как бы в пику мне, ведь я сама все закупала для театра".

"Железная" режиссерша плакала, словно обыкновенная женщина, и даже хлюпала носом. Она налила в рюмку из графина, стоявшего перед ней, любимого бургундского вина и залпом выпила его. Потом, слегка поморщившись, подвинула к себе блюдечко с маслинами и начала поглощать их одну за другой, неподвижно уставившись перед собой в одну точку. Маслины были слабостью Гурдиной. Их можно было найти в самых неожиданных местах: чашках, фужерах, пепельницах...

- Господи, почему я не осталась на последнюю часть вечера, сейчас сидела бы себе в зале и ни о чем не знала, - сказала она уже вслух, обхватив руками голову.

Элла выдвинула ящик стола и достала оттуда распухшую записную книжку:

- Алло, "Белый гриф"? Мне требуется ваша помощь...

***

Он сидел и ждал звонка из детективного агентства "Белый гриф". Накануне он позвонил туда и сказал, что хочет, чтобы сотрудники агентства проследили за одним человеком, и дал его подробное описание. Он обвел глазами комнату: старый потускневший гардероб, кровать, застланная выцветшим пледом, стол, два стула.