Но выбежала навстречу Найда, кинулась к трактору. Сразу хорошо на душе: домой приехали.

Хозяйка была хлебу очень рада.

- Молодцы... Какие молодцы... - хвалила и хвалила она. - Как удачно съездили. На морозе с ним ничего не сделается. Потом в полотенце и паром - как свежий будет. Немного сухариков посушим.

Она брала за буханкой буханку, выкладывая из мешка на стол. В электрическом свете буханки сияли золотистой солнечной желтизной. Хлеб в тепле согревался, наполняя дом сладостью и кислиной свежего печева. Хозяйка взяла нож и отрезала щедрую горбушку. Ноздреватая мякушка засветила, словно медовые соты, хлебный дух поплыл явственно и дразняще, щекотал ноздри.

- Мне горбушку, - попросил мальчик.

- И мне давай, - со вздохом сказал дед, усаживаясь к столу.

Взяли по ломтю и молча ели.

Соль и сахар, сметана и масло, варенье в баночке - все было на столе, под рукой, но ничего не тронули. Ели хлеб, наскучав по нему за неделю. Пышки, конечно, хороши, и оладьи - тоже, и блины, а хлеб все же лучше. Он сладко пахуч, и чуется языком и нёбом дрожжевая ли, хмельная кислина. Все в нем впору и в меру, не надо и сдабривать, тем более - свежий.

Как говорится, нйвидя, в охотку съели буханку.

- Разговелись, - сказала хозяйка. - Слава богу.

Разговелись и подались к делам привычным: хозяйка - в доме, мужики - на базах, у скотины. Чистили да вывозили навоз, стелили в стойлах. Вилы, скребки, лопаты... Деревянный короб на полозьях, навоз вывозить. Черный баз на задах. Гумно. Пахучая солома. Пшеничная - на подстилку. Сыпучая просяная - в ясли. Работали... Шустрые козлята, Лукашка с Никиткой, скачут рядом с мальчиком, под ноги суются, тычутся в руки горячими носами . "Кызь-куда! - окорачивает их молодой хозяин. - Все бы они игрались!" Козлята прыснули в сторону, тревожа гусей, которые дремлют, головы - под крыло.