Свиной закут. Тяжелым хавроньям и хряку - зерна и воды. Бокастую жеребую кобылу Дарью - на баз, пусть промнется. Ее стойло мальчик чистит только сам, не доверяя деду. Дочиста выскреб и настелил ворох соломы, чуть не в пояс, чтобы жеребенку, коли появится он, было тепло и мягко. Дарье - сытного пойла из дома, хорошего сенца.
Кудлатая Найда что-то учуяла на черном базу, позади катухов, шумно нюхала, азартно гребла снег.
- Либо ночью лиса сюда приходила? - спросил старый Пономарь. - Слабину пытает.
По всему видать - рыжая. След и дух волчий собака встречала сдержанным глухим рыком, понимая серьезного зверя. С лисами Найда управлялась ловко: давила и рвала их. Лишь одну премудрую, видно старую, не могла взять. Та уже забиралась в курятник через крышу. Спасибо, петух Чубайс поднял крик, Найда успела на помощь. Лишь двух кур зарезала лиса и убежать успела. Спасибо, двух. У Майора - двадцать пять, всех, что были, вместе с петухом порезала, в кучу сложила и присыпала сверху соломой. У деда Вьючнова - тоже два десятка. Теперь, видно, сюда метила, к старому Пономарю.
- Гляди, - приказал Найде хозяин. - Бабка нам не простит.
Снежная зима. На десятки верст пустая округа. Глухие лесистые балки. Непролазные терны над речкой. Раздолье для зверя. Заячьи тропы. Мудреная вязь "петель". По красноталам - жировки. Лисьи "цепочки" там и здесь пересекают округу. В глубоком снегу нелегко мышковать.
Всем трудно. Волчий, будто бы одинокий, след возле жилья человечьего, скотьего вдруг распадается веером: один, два, три, четыре, пять, шесть. Волк с волчицей да "прибылые". Зимний быт нелегок для всех.
Прежде на каждом хуторе, на отлете, - молочные фермы, свинарники, гурты овец.