Прежде от охотников не было отбоя: свои, райцентровские, городские, начальство и простецкий люд. Брали красного зверя флажками, выгоняли из балок, делали засады на падаль, машинами гнали, расстреливали с вертолетов. Нынче все стало дорого и недоступно: охотничьи припасы, бензин - не по карману баловство. А уж вертолеты - тем более.
Вот и плодится зверь, смелеет. Глупых дворняжек уносит с порога, из конуры вынимает. Тобика с Жучкой волки утащили еще в начале зимы. Тут же, на бугре, разорвали, оставив лишь клочья рыжей да черной шерсти.
Умная Найда на стаю одна не пойдет. Она и ночует в старом курнике, возле хаты. Волков учуя, голос подает. Всякую ночь приходится выходить и стрелять. И, конечно, следить, чтобы крепки были запоры и заплоты.
Зимний быт - снега, метели, холод. Всем нелегко: людям и зверям.
Обедали. Тут уж ни деда, ни внука уговаривать не приходилось. Наперегон ели прозрачный крутой холодец, окисленный помидорным да огуречным рассолом, хлебали жирный борщ, принюхивались к тому, что шкворчит на плите, в чугунной жаровне.
- Утка? - отгадал внук. - Я люблю утку...
Лишь сама хозяйка-стряпушка, которая, как известно, "сыта с покушки", больше подкладывала, чем ела, про письма рассказывала, какие привезли.
- Отец с матерью пишут: может, скучает...
- Некогда нам скучать, - ответил внук ее же словами.
- Пишут, в сентябре в школу. Игорь будет готовить тебя...
- Какой Игорь? Индюк?
- При чем тут индюк? Брата забыл...
- А он тоже - индюк. Еще хуже нашего. Учитель нашелся. Только и знает, что в угол ставить.
- Какой ни есть, а брат родной, старший...