— Чего?

— Сволочь, говорю, гнусная! Машина резко прижалась к тротуару.

— Гони деньги и вылетай отсюда, гад!

Таксист сунул левую руку, но Новиков навалился на него, ударил коротко в поддых. Шофер охнул, осел.

— Брось, что ты взял! Лязгнуло железо.

— Я тебя выучу, хамло! Поехали, чего смотришь!

— До первого милиционера. Сдам сейчас к черту!

— Я тебя самого сдам: вылетишь из Москвы и из партии, дерьмо! Шофер затаенно и молча посмотрел, но ехал ровно, не останавливаясь.

— Здесь останови. Машина остановилась.

— Сдай назад.

— Куда я сдам? Пассажир сказал тихо:

— Сдай.

Машина поехала назад.

— Теперь вперед два метра. Проехала вперед точно два метра.

Новиков достал деньги, записную книжку, записал номер.

— А свидетелей не было, и я ничего политического не говорил.

— Разберемся. Давай сдачу!

Получил сдачу.

— В партию, значит, вступил, за границу рвешься поехать, машину купить?.. Прыщ деревенский.

— Ты, конечно, человек, а я — нет, — очень спокойно сказал таксист. — Тебе — можно, другим — нельзя!

— Ты…

Но тот смотрел и молчал. Спокойно смотрел. Новиков вышел, и тогда он закрыл за ним дверь и аккуратно, без рывков, отъехал.

Новиков дождался, пока машина исчезла среди других машин.

Прошел двор. Еще один. Оглянулся. Шагнул в парадное.

Поднялся по лестнице.

Остановился перед дверью. Дал два коротких звонка.

Ждал. Посмотрел на часы.

Дверь распахнулась. Он шагнул туда, еще раз кинув взгляд на лестницу. Дверь за ним закрылась.

Он обнял ее, и она зарылась в него и спряталась, прижавшись к его груди. От, тихо гладил ее голову, волосы, и они долго стояли, чувствуя тепло друг друга.

Потом она раскладывала букет в красивой вазе.