— До сей поры после удара не отойдет.

— А ведь мы совсем недавно отправили его в Вену. Нет, нельзя более допускать, чтобы немощные люди назначались на видные должности — подумают, что в России гнилой народ. У нас совсем недавно уже был подобный случай.

Она посмотрела на Храповицкого, и тот подтвердил:

— Точно так-с. Ваше величество тогда же отдали распоряжение проверять здоровье кандидатов на государственные должности.

— Так что же?

— По сему случаю в мастерской Кулибина особый аппаратус сработали и готовы вашему величеству показать.

— Столь необычное усердие невозможно оставить без внимания, позовите мастера, — приказала Екатерина и уже собиралась отпустить графа, как вдруг, что-то вспомнив, задержала его: — Постойте, я остаюсь в недоумении: Адам Васильевич сказал, что вы вчера устраивали княжий стол, не соблаговолите ли открыть мне имя вашей избранницы? Ежели, конечно, не секрет.

— У меня от вашего величества секретов нет, — радостно воскликнул Безбородко, — тем паче, что наши вкусы совпадают. Свобода — вот моя нареченная, только с ней пребываю в истинном счастии. Свобода!

На сей раз государыня заявление графа вполне одобрила.

— Не имею повода к упрекам, — призналась она, — сама грешна.

Выпорхнувший из кабинета Безбородко едва не столкнулся с высоким креслом, увенчанным несколькими прозрачными разновысокими шарами. Его катил благообразный старик с узкой, на манер козлиной, бородой. Он остановил свое сооружение перед столом государыни, степенно поклонился и застыл, ожидая приказаний.

— Здравствуйте, сударь, — приветливо сказала Екатерина, — что это у вас за чудище обло огромное?

Храповицкий подтолкнул — ну же, отвечай. Старик сделал небольшую отступочку, как бы отстраняясь от назойливого существа, и спокойно заговорил:

— Эта пособка измыслена для измерения здоровья и потому названа здравомером…