Пилот решил: «Вражий штаб!». Переспросил для верности:

– Точно, штаб?

Тот радостно кивает, лопочет по-своему.

Ракеты – в цель. Прямой наводкой. Внизу разрывы, дым, пыль. Нету хижины.

– О-оох!

Оказывается, это был его родной дом. Похвастаться хотел…

Замолкает навеки.

Теперь на него рассчитывать не приходится.

И победить без помощи аборигенов нельзя. Поэтому в работе с местным населением мы старались, как могли, придерживаться особой деликатности и такта.

А нашим постоянным гидом сделался Ахмад.

Он был в составе трёх местных афганцев из подразделения царандоя – тамошней милиции – прикомандирован для обслуживания и охраны нашего пункта.

Ахмад прекрасно готовил. Всегда на открытом огне, на плите не умел. Дровишек у нас, слава богу, хватало – горы ящиков от снарядов. Без ящиков – беда! Дров в Афганистане, в привычном смысле этого слова, нет. В долинах редкие ивы и тополя. Полукустарничек терескен – единственное топливо.

Затянет Ахмад себе под нос заунывную восточную песнь, мечтательно прикроет глаза и давай шинковать в салат перцы, помидоры, зелень, промывать рис для плова, печь лепёшки, жамкать кусочки мяса в маринаде на шашлык.

У нас бы сказали: «Давай сблизимся и разбежимся». Там по-другому: «Красавица, я сегодня с тобой останусь. Я сегодня твой гость. Весна моя прошла. В жизни всё проходит. Поэтому поцелуй меня в последний раз, и я уйду в сторону своей судьбы».

Ахмад частенько баловал нас отменным пловом.