- Вы всегда приходите вовремя, - сказала графиня сухо.

Генерал приблизился - открытой шеей она чувствовала его дыхание.

- Что вы там увидели, госпожа графиня?

- Деревья.

- Они интереснее меня?

Северина покачала головой:

- Живое предпочтительней железа.

Айзенвальд1 засмеялся. Совершенно искренне, без капли досады.

- А между тем, графиня, я явился к вам по важному поводу.

Северина наконец повернулась к нему и взглянула снизу вверх: генерал был значительно выше.

- Почему вы не спрашиваете, по какому?

- Я не любопытна.

- Качество, странное для женщины.

Она снова покачала головой.

- Я хотел справиться о вашем здоровье.

- Это входит в ваши служебные обязанности?

- Нет. Но когда мне говорят, что вы ранены... - Айзенвальд пытливо взглянул на Северину. По ее лицу блуждала все та же раздражающая улыбка.

- У вас плохие информаторы, генерал, - сказала наконец графиня. - Уверяю вас, я столь же мало увлекаюсь войной, как и политикой, а следовательно...

- ... у меня есть возможность пригласить вас на бал. Сегодня в полночь у меня во дворце. Вы будете?

Жесткость вопроса не оставляла сомнений в последствиях, которые повлечет отказ, Северина присела в реверансе.

- Итак, вы здесь, вы танцуете...

Они стояли в нише окна, заслоненные бархатными драпировками того непередаваемого оттенка, которое бывает у неба в сумерках, и пристальные глаза военного губернатора опасно взблескивали в непосредственной близости от глаз графини.

- Таков был ваш приказ. Хотя я неохотно подчиняюсь приказам.

- Вы ошибаетесь, - сказал Айзенвальд. - Это просто попытка сделать менее официальными наши отношения.

Северина рассмеялась.

- Генерал, неужели вы полагаете это возможным? Вы - завоеватель - с женщиной побежденной страны?

- Берегитесь, - сказал он. Сказал вроде бы шутливо, но у женщины менее отважной неминуемо стиснулось бы сердце.