— Вы знаете, Асенька, смотрю я на вас и диву даюсь — откуда у вас эта грация, это изящество, эти колдовские чары, сексапильность, наконец, — Борис Андреевич улыбался, опершись локтями о столик, опустив массивный подбородок в большие пухлые ладони. — Помнится, и в Голливуде — правда, я там бывал уже после кончины несравненной Мэрилин Монро — просматривалось все это, но в ничтожных дозах.
— Чо, правда, што ль? — на ярко-красных влажных губах девицы заиграла нагловато-обещающая ухмылка. Предназначалась она профессору, однако глаза ее были обращены на доцента. Видимо, бородка вызывала у нее больше доверия.
— Истинная правда, — подтвердил Альберт Иванович. — Мой друг большой дока по части «клубнички».
— Клубники не держим, — не поняла она. Альберт Иванович поманил ее пальцем и, когда она подошла и наклонилась к нему, прошептал ей несколько слов в самое ухо. Девица прыснула и, отбежав к стойке, стала со смехом говорить что-то барменше. Та с интересом уставилась на Бориса Андреевича.
— Чего ты ей такого скабрезного сообщил? — спросил он, насупившись.
— Помилуй Бог, напротив, — запротестовал Альберт Иванович. — Я отрекомендовал тебя самым наилучшим образом. Наилучшим!
— А все-таки? — настаивал Борис Андреевич.
— Смысл сказанного заключается в том, что у тебя, как у каждого стопроцентного славянина (болгары и чехи — не в счет), эмоциональное начало превалирует над рациональным.
В этот момент Асенька, проходившая мимо их столика, как бы невзначай уронила на колени профессора какую-то бумажку. Он ловко ее подхватил.
— Ну что я тебе говорил, — довольно заметил Альберт Иванович. — Это номер ее телефона. Как видишь, наша красавица без каких-то там завиральных комплексов. Эмансипэ, в лучших традициях сексуальной революции.
— Откуда ты знаешь?
— Да уж знаю, — уклончиво ответил бородач.
— Тебе-то она нравится?
— Да если бы нравилась-разонравилась, — назидательно заметил Альберт Иванович. — Я опутан тенетами Гименея. Это ты у нас вдовец. Тебе и карты в руки. Я не имею в виду матримониальные художества, ни-ни. Не жениться же на ней, в самом деле. А так, побаловаться — почему бы и нет? Девица ладная.