коридора, оклеенного к тому же красноватыми обоями,

словно оперный Тангейзер на пороге Венериного грота,

появляется Сибторп Джуно вместе с миссис Ланн. Он

энергичный, суетливый человечек, старающийся придать

себе бравый вид тем, что подкручивает кончики усов и

весьма обдуманно одевается. Она - высокая, внушительная,

красивая томная женщина со сверкающими черными глазами и

длинными ресницами. Они направляются к дивану, не

замечая в полутьме двух дрожащих фигур, прижавшихся к

боковым стенам гостиной. Фигуры бесшумно выскальзывают в

стеклянные двери и исчезают.

Джуно (учтиво). Ну вот. (Подходит к дивану.) Располагайтесь. Уверен, что вы

устали.

Она садится.

Вот так. (Садится слева от нее.) Ой! (Вскакивает.) Диван совсем теплый. Миссис Ланн (со скукой). В самом деле? Я не заметила. Наверно, солнце его

нагрело. Джуно. Я почувствовал вполне определенно - я ведь одет легче, чем вы.

(Садится и начинает со вздохом облегчения.) Какое счастье сойти с

парохода и получить отдельную комнату! Хуже всего на пароходе - это

быть все время под наблюдением. Миссис Ланн. Чем же это плохо ? Джуно. Да, конечно, плохого ничего нет; по крайней мере, я предполагаю, что

нет. Но знаете ли, романтика путешествия отчасти в том, что все время

ожидаешь, будто что-то может случиться, а чего же ждать, когда вокруг

тьма народу и ровно ничего случиться не может. Миссис Ланн. Мистер Джуно, романтика хороша на борту корабля, но, едва вы

ступаете на почву Англии, романтике приходит конец. Джуно. Нет, это обычное заблуждение иностранцев. Мы - англичане - самый