Теперь произошла заминка наверху — не изготовились к тому, чтобы принять плиту и уложить на место.

В таких случаях крановщик слегка приподнимает груз и выжидает, контрольно держа его на весу.

Но Варежка не захотела держать плиту над землей. Она просигналила и стала ее подымать.

Квадратная тень резко выделялась на фоне площадки, палимой солнцем. Уменьшаясь в габаритах, тень чуть покачивалась.

Плита замерла над пустырем, никто под ней не стоял, так что техника безопасности соблюдалась.

Может, Варежка, подняв высоко плиту, решила тем самым подстегнуть бригаду Галиуллина?

Нет, она держала плиту с таким расчетом, чтобы квадрат плотной тени служил тентом Шестакову.

Михеич, с бюллетенем в кармане, сидел на ящике под цветным зонтиком-недомерком, изредка встревая в работу.

Вот он встал, сдвинул на лоб старомодный картуз, почесал затылок и подозвал Шестакова. Висящая плита тотчас же тронулась с места, и тень устремилась за Шестаковым вдогонку.

Жарища адская, черный картуз не плохо бы сменить на тропический шлем, с каким Михеич не расставался в Бхилаи. Шлем бывает пробковый, или из особого тростника, или из плотной светлой парусины. Козырек такой же, как открылок сзади. Четыре дырочки в шлеме — четыре крошечных вентилятора. Внутри шлема под целлофаном — гофрированная прокладка. Нетрудно представить себе, как дико выглядел бы Михеич в тропическом шлеме здесь, в Сибири. Куры засмеют, не говоря уже о Маркарове.

После короткого разговора с Михеичем Шестаков подошел с чертежом к двум монтажникам.

Лиц сверху Варежке не видать, но один из них, судя по голубой каске и смоляным усам, Маркаров, а другой, в желтой каске мотоциклиста и в сапогах с широкими раструбами, — Погодаев.